Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Певчие кастраты

В былые времена по всей Центральной Европе проводились ярмарки певчих птиц. Чтобы птицы лучше пели, их ослепляли. Делалось это при помощи раскалённой медной проволоки. Говорят, операция проходила легко и безболезненно. Считается, что птицы после проведённой экзекуции голосили райскими голосами: любой запел бы лучше; одно чувство развивается, чтобы компенсировать потерю другого. Почему всегда стараются найти слепца на место муэдзина? Не обязательно, чтобы это были глаза. Возьмём, к примеру, голос кастрата.
Интеллектуалы, чурающиеся физического совершенствования. Мужчины и женщины с трескающейся на боках одеждой, с обвисшими плечами и атрофирующимися мышцами, заращивающие своё естество утолщающимся телесным покровом или, напротив, оставив его дрябнуть. Кто они? Духовные кастраты, отказавшиеся от работы со своим телом во имя углубления интеллекта?
Однако все приведённые примеры легко опровергаются.
Великие теноры не являлись кастратами.
Эффективность ослепления певчих птиц не доказана и опровергается соответствующим сопоставлением.
Невозможно собрать достаточно весомое количество философов, которых можно было бы назвать крутобёдрыми мыслителями. Физическое тело, истончаясь, освобождает пространство для мысли. Жир погребает её, погребая вместе с тем и индивидуальность.
Но речь не только о жире, конечно. Заброшенность позабывших своё предназначение мышц, оставленность некогда безупречной красоты тела – во имя чего? От бездумности?
Как объяснить Платону человеческую дисгармонию современных философов?

Традиция и постмодерн В. Малявина и Ш. Шукурова

31 июля 2005 года состоялся семинар журнала "Волшебная Гора" под названием "Традиция и постмодерн". Свои взгляды изложили китаевед Владимир Малявин и доктор искусствоведения Шариф Шукуров (автор книг "Искусство и тайна", "Образ Храма"). Ниже приводится отрывок состоявшейся беседы.

В. Малявин:


Начнём с того, что «постмодерн» – неудачный термин, он не самодостаточен и со временем будет изжит, перейдя в нечто новое. Для меня постмодерн занимает промежуточное положение между личностным и цивилизационным уровнями, и рассматриваться он может лишь в контексте этих двух уровней. Печально то, что у нас постмодерн изображается карикатурно. Однако это понятно, поскольку мы не в состоянии его понять или принять. Это не плохо и не хорошо, это факт. Лаконично я бы назвал постмодерн бесстильным стилем эпохи. Здесь есть свои таланты и гении. К первым (у нас) относится Пелевин, ко вторым – Сорокин. Но ни тот, ни другой, разумеется, ничего не значат как явление.

Серьёзно принимать постмодерн так же нелепо, как отрицать его. Однако французы и англичане, например, на дух не переносят постмодерн. Так, в Оксфорде философия Дерриды ему в лицо была названа «идиотской игрой слов». В чём же причина такого неприятия? В том, что в силу каких-то обстоятельств постмодерну искусственно прививается некий нигилизм, точнее, он ему приписывается. Даже американские постмодернисты недоумевают, почему французские интеллектуалы пытаются насытить постмодерн нигилизмом. Я сам пользуюсь многими положениями этого течения, хотя постмодернистом не являюсь.

Но какова природа постмодерна? Известно, что он выражает диалектическое отрицание модерна и отказывается от идеи самотождественного субъекта. Постмодерн никогда не имеет дело с сущностями или субстанциями. Он – это антология множественности. Классический модерн плох тем, что он в своей высшей точке утверждает тотальность, которая полностью отрицает индивидуальную самобытность. Но ведь и сам модерн не един, поскольку сама идея личности была расколота. Я полагаю, есть два типа модерна:
1. Коллективистский (гитлеризм, сталинизм) – модерн восточного типа.
2. Псевдолиберальный – модерн западного типа, основной чертой которого является виртуальность.
В этом плане любопытна критика модерна, вскрывающая его внутреннюю противоречивость. Так, American dream важно переводить именно как «американский сон, иллюзия».

Как же всё это соотносится с Традицией?
Сущностью культуры является отношение, а не предмет, данность. Тот, кто хочет понять культуру, должен изучать её в контексте отношений личности и социума, личности и личности и т.д. В постмодерне именно идея разрыва этих отношений позволяет осмыслить культуру.
Мы привыкли к тому, что если нечто существует, то оно есть. Но на самом деле есть то, что существует в языке.
Существует постмодернистское богословие, которое отказывается от идеи Бога как сущей реальности: Бог не есть, его главное качество – давать, а не быть. Давание – есть та точка, из которой выстраивается традиционная картина мира. И в этом контексте становится понятной и богооставленность.

Шариф Шукуров:


Начнём с того, что философия постмодерна родилась не на пустом месте. Французский философ Мухаммад Акун как-то заявил: «Нам нужен не джихад, нам нужен иджтихад». Иджтихад – это институт выпрямления времени, и ислам жил, пока в XI веке двери иджтихада не закрылись. С тех пор вероисповедное начало ислама стагнировалось. Такая постановка вопроса, поднятие данной проблемы были возможны только в постмодернистской среде. Не зря Делёз говорил: не бойтесь возвращаться к  старым проблемам и книгам.
Я хочу сказать, что философия конца XX века не ограничивается собственно философией – она переходит в жизнь. Вспомним фразу Бланшо: «За разговорами о духе мы забыли о душе». Мы забыли о сущем, о том, как оно устроено. Мы забыли о тех измерениях, которыми занимается не онтология, а онтика. Философия конца XX века предлагает рассмотреть сами вещи. Так, Кандинский во время биоморфного периода своего творчества занялся проблемой «взгляда внутрь» - «предчувствия имманентности». Быть внутри цвета, внутри вещи – об этом говорит философия конца XX века.
--

Вопросы


вопрос к Шарифу Шукурову

Каким образом постмодерн может вывести вероисповедное начало ислама из состояния стагнации?

В своё время интеллектуальное знание перешло к шейхам. И однажды, ближе к нашему времени, был задан вопрос: чем суфизм отличается от философии Хайдеггера? Ответ звучал так: суфизм направлен на полное растворение  в Небе, Боге, а Хайдеггер и все постмодернисты – безбожники. Хайдеггер, услышав это, дал и свой ответ: просто нужно внимательно читать. И здесь важно понять, что постмодернистская философия не апофатична. Если понимать её буквально, ничего не получится.

Вопрос к Владимиру Малявину

Философия постмодерна может повлиять на происходящее в мире?

Постмодернистская индустрия – фабрика обесценивания жизни. В пределе саморассеивания мы обретаем ценность. Смысл философии постмодерна состоит в том, чтобы не скрывать противоречие, «влиять» на него, но его принять.